Матабар XIII
О книге
Продолжение приключений Ардана Эгобара.
Начало книги
Глава 231
Глава 231
Во внутренний двор Черного Дома «Деркс» вкатился часа за два до рассвета, заняв место в ряду точно таких же казенных машин.
От набережной они ехали молча. Урский остался на кухне у Пламены, а Милар за всю дорогу не проронил ни слова и даже ни разу не потянулся за портсигаром. Ард же смотрел в окно, вот только уже ничего там не различал. Ни фонарей, ни крыш под снегом, ни львов на парапетах. Город во второй раз за ночь проплывал мимо, а перед глазами вместо него зависла темная от южного солнца рука поверх светлой ткани и черное, как летняя Ньюва, окно за ней. Пустые ладони он держал на коленях и никак не мог придумать, куда их теперь деть.
Черный Дом, в отличие от Центрального района, не спал.
В окнах горел свет, у дверей мерзли курящие сотрудники, а по коридорам, невзирая на час, сновали люди с папками. Где-то за стеной мерно и деловито стучала пишущая машинка, будто там и вовсе не подозревали о существовании ночи. Дежурный у лестницы при виде Милара выпрямился и ни о чем не спросил. Даже журнала не раскрыл.
Их уже ждали.
Лестницу напарники одолевали не спеша. Милар подолгу нащупывал тростью каждую ступень, а Ардан, чьи ноги после визита к Пламене пока еще не окрепли, и не думал его торопить.
Не ложился, похоже, и Полковник.
Высокие створки сомкнулись за спиной, и стук машинки стал едва различим. Кабинет, как и всегда, казался слишком просторным для одного человека и оттого выглядел почти пустым. За тяжелыми задвинутыми шторами прятались заложенные на зиму войлоком окна, а со стены, поверх головы хозяина, куда-то в сторону двери смотрел портрет Его Императорского Величества.
Горела одна только лампа на столе, оставляя притаившиеся в тишине углы чахнуть в полумраке. Желтый свет разукрашивал аккуратные стопки документов и блюдце, где возле чашки с давно остывшим чаем дожидался своей минуты нераспечатанный леденец.
Полковник, сцепив пальцы на животе, сидел за столом и смотрел на вошедших привычным ничего не выражающим взглядом, словно прикидывал, кто из них отправится бороздить просторы в компании все того же знаменитого лейтенанта. Чужую армейскую шинель с короткими рукавами де-факто глава второй канцелярии, надо полагать, тоже оценил.
— Майор, — произнес он вместо приветствия. — Капрал. Присаживайтесь.
Милар тяжело опустился на стул и, не выпуская трости, вытянул больную ногу. Ард сел рядом с майором, прислонил посох к плечу и лишь тогда спохватился. Уложив гримуар на колени, он правой рукой откинул обложку, достал заложенную среди лечебных печатей бумагу и опустил ту на край стола.
Полковник посмотрел на проступившие по сгибам разводы воды и крови, но пальцев так и не расцепил. С бумагами он, видимо, решил повременить.
— Донесения я получил еще утром, — он указал взглядом на ближайшую стопку. — От коменданта Бельцова и от командования полка. Так что о форте, спуске и потерях мне в общих чертах известно. А от вас, капрал, мне нужно то, о чем в донесениях, слава Свету, указать никак не могли, — Полковник подобрал с блюдца леденец, покрутил за палочку и положил обратно. — То есть практически все самое существенное. Как вы справились с Личом?
Ард, пожалуй, ждал примерно подобного вопроса едва ли не всю дорогу от самого Ральска, но ответил все равно не сразу.
— В целом при помощи искусства Эан’Хане, Полковник, в частности навыков Говорящего.
На этом, в сущности, можно было бы и остановиться.
Заново объяснять то, о чем он уже не раз рассказывал присутствующим в данном кабинете, Ардан не собирался. О том, что он слышит не одно лишь ставшее родным Имя Льдов и Снегов, но и другие. И что, как всякий Говорящий, услышанным может пользоваться.
Неполностью , разумеется, что дано лишь Эан’Хане, и только им. Арду же оставались небольшие… трюки, которые, в большинстве случаев, сильно уступали по возможностям Звездной магии. Что, в свою очередь, являлось пусть и не главной, но одной из весомых причин, почему Звездная наука, по итогу, почти полностью вытеснила искусство Эан’Хане.
Полковник все это, справедливости ради, знал и без напоминаний. Просто, судя по взгляду, ждал продолжения.
— Дело было не только в Именах, — Ард потер переносицу. — Если честно, Полковник, то от них вообще почти толку не было.
— Вы продолжайте, капрал, продолжайте, — кивнул Полковник.
Ардан дернул плечами.
— Как Звездный маг он был намного сильнее меня. Сильнее любого мага, какого я вообще видел. Его печати… Я таких даже в самых сложных трудах не встречал. В его случае Звездную науку, пожалуй, тоже можно было бы назвать искусством. При прочих равных, я бы не справился даже с тремя полными Звездами и полным набором накопителей в придачу.
Ард попробовал сжать левую кисть, лежавшую поверх гримуара.
— Что не помешало Личу упокоиться, — сухо заметил Полковник. — Надеюсь, без права на пересмотр?
— Окончательно, — без раздумий кивнул Ард. — У него был некий механизм. Что-то вроде помеси якоря для стационарного щита, только смешанного с зачатком генератора. Или…
Ардан осекся. Ему вспомнились изящные, без единой ошибки линии, от которых даже посреди боя не получалось оторвать взгляд.
— Он как-то добавил туда еще и Хранилище Печатей, только, опять же, в весьма усеченном виде, — договорил Ард. — Собственно, это устройство и поддерживало барьер.
— Оно может представлять для нас интерес? — спросил Полковник, косясь взглядом на кипу бумаг. Видимо, сообщили ему не только общие сведения…
Ардан задумался ненадолго.
— Вряд ли, — признал он. — Если бы его нашли хотя бы сто лет назад, то безусловно, но сейчас, для современной науки, это скорее просто любопытный образец альтернативного и не очень применимого при масштабировании подхода. Ну и барьер тоже весьма однобокий. Он экранировал помещение от паразитической плесени и, одновременно с этим, скрывал выход из лаборатории.
— И вы этот барьер сломали, — закончил за него Полковник.
— Сломал, но не сразу, — признался Ард. — Сперва источник барьера надо было еще найти.
— И как вы это сделали?
— При помощи языка Высших Эльфов, — тут же ответил Ард. — Полагаю, именно ради этого тесть Пижона и оказался замешан в истории, — он перевел дыхание. — Вот и все. Больше там ничего не было, ни ловушек, ни сторожевых печатей, ни шифров. Весьма непрактичный подход к стационарной защите, но это только по современным меркам. Для полутысячелетней давности Лич действительно соорудил себе неприступную крепость. Его подвело отсутствие пластичности сознания, чем страдает вся Высшая Нежить. Он никак не мог осознать и даже представить потенциал развития, поскольку время, как таковое, для него перестало существовать. Как, собственно, и он сам.
Милар тихо и совсем невесело хмыкнул.
— Почему, капрал? — спросил Полковник. — Существо, по вашим же словам, гениальное. Целую вечность готовилось к приходу гостей. И при этом самое уязвимое место держит за обычной полкой?
— Потому что он мертвый, — пожал плечами Ард и тут же понял, как именно это прозвучало. — Простите. Как я уже сказал, у немертвых разум… он теряет гибкость. Эластичность, пожалуй. Они застывают и навсегда остаются в том времени, когда умерли. Для него этот генератор был чудом, немыслимым открытием, обогнавшим свое время на столетия. Он и вообразить не мог, что кто-то с ходу поймет, в чем секрет его… — Ардан неопределенно помахал рукой в воздухе. — К чему тратить драгоценную Лей на нечто, что находилось за пределами понимания всех вокруг, включая, возможно, самого Лича?
— Полагаете, он не понимал, что именно создал?
— Скорее всего, — кивнул Ардан. — Генератор не может работать без Эрталайн, в его вариации он вырабатывал Лей напрямую из филактерия, что, за века, привело к ослаблению самого немертвого. Если бы он понимал принцип работы генераторов, то не допустил бы такой ошибки. Но, опять же, отсутствие эластичности мозга ограничивало его возможности в познании. Личи могут сколько угодно оттачивать имевшиеся при жизни умения, но не способны выучить ничего для себя нового.
Ард развел руками. После стольких дней молчания долгая речь с непривычки драла горло.
— Резонно, — произнес Полковник. — И все же, если говорить честно, звучит сомнительно.
— В какой-то степени мне повезло, — не стал спорить Ард. — Но больше всего, Полковник, я обязан Талии Малеш.
Полковник, наконец, отреагировал. Мимикой он, как и всегда, никак себя не выдал, зато взял леденец и, не разворачивая, принялся постукивать им по краю блюдца.
— Талии Малеш, — повторил он.
— Да, — кивнул Ард. — Если я правильно понимаю, то за пять веков ее Лей смогла как-то испортить филактерий изнутри. Когда я увидел кристалл, он уже был не в лучшем состоянии.
Вопрос о том, как именно отделенная от мага Лей могла вообще на что-либо влиять, Ардан решил не поднимать. Вряд ли бы кто-то из ученых смог на него ответить.
— Капрал, — Полковник вернул леденец на блюдце. — Почему именно Талия Малеш? Насколько мне известно, госпожа-лорд Малеш пропала без вести пять веков назад, в походе с отрядом сержанта Мендеры. Или погибла, если верить тому, что рассказал вам Николас.
— Я так понимаю, что верно и то, и другое, Полковник, — Ард сел ровнее, хотя спина давно просила обратного. — Только порядок был другой. Когда филактерий погас… то есть когда Нахлебник его погасил и я выбрался наверх, то, кажется, потерял сознание. Как меня несли в форт, уже не помню. Но, видимо, в момент гибели артефакта часть ее Лей каким-то образом задержалась на мне. Возможно, из-за Протеста или другого феномена, не знаю.
Прозвучало это, пожалуй, еще хуже, чем он опасался. Раньше Милар обязательно заметил бы, что начало у доклада так себе, а теперь лишь покосился на Арда и промолчал. Не стал перебивать и Полковник, так что пришлось продолжать.
— В филактерии хранился след ее сознания, — заговорил Ард медленнее прежнего. — Не вся она… не вся Талия целиком, а лишь часть. Та, что досталась Личу после ее гибели, вместе с отпечатком ее Лей.
В горле пересохло еще на рассказе о Личе, но чай на столе находился лишь у одного Полковника, да и тот давно остыл.
Дальше Ардан просто пересказывал.
Весь разговор с Талией, от ее приветствия до последней фразы, по порядку и настолько близко к ее словам, насколько позволяла память. От себя он ничего не прибавлял. Выводы в этом кабинете, как показывала практика, куда лучше получались у совсем другого человека.
Ушло на это, наверное, с полчаса. Полковник слушал не перебивая и всего раз, на слове «Герцог», едва заметно дернул усами, что у него, пожалуй, сходило за волнение. Милар же дважды помянул Вечных Ангелов. Сперва шепотом, а потом, когда речь дошла до Посоха Демонов, уже нисколько не стесняясь начальства.
Сам Ард запнулся только в одном месте. Там, где Талия попыталась назвать цель Герцога, а слова у нее рассыпались раньше, чем успели сложиться в смысл. Точно так же, на полуслове, когда-то обрывался Николас.
И Дин.
Вслух Ардан этого не произнес. Взгляд сам собой съехал на край стола, к сложенной бумаге, за весь разговор никем не тронутой, а Полковник переспрашивать не стал. Видимо, понял и так.
Когда рассказывать стало нечего, в кабинете повисла тишина, и только где-то далеко за стеной по-прежнему стучала пишущая машинка.
Полковник впервые за весь разговор откинулся на спинку кресла. Как и всегда, когда над чем-то размышлял, он отвернулся к окну, вернее, к плотно сдвинутым шторам, и долго смотрел на тяжелую ткань, словно различал сквозь нее то, чего другим не разглядеть.
— Полковник, — первым не выдержал Милар и, подавшись вперед, навалился на набалдашник трости. — А можно как-то поднять сведения о Талии Малеш? Да и о роде Малеш вообще. Поместья, дома, лаборатории, земли… Узнаем, что за ней числилось при жизни, так, может, и на тайник выйдем.
— Вряд ли, майор, — ответил Полковник, все еще глядя на шторы.
— Категорически?
— Почти полностью бесперспективно, — он наконец повернулся обратно. — Вы представляете, сколько раз этот город перестраивали с тех пор, как Ветроград стал столицей? Сколько раз его жгли, затапливали и перекраивали заново? А архивы… — Полковник неопределенно повел ладонью. — Архивы всегда страдают первыми. Пожары, наводнения, о войнах и говорить нечего. Восстание Темного Лорда их тоже стороной не обошло. Пять веков назад печатного слова было куда меньше, чем рукописного, и что бы там ни говорили восторженные романтики на Бальеро, но рукописи горят за милую душу. Так что о Талии Малеш, об отряде Мендеры, да и вообще о тех временах уцелело разве что на тонкую брошюру. И половина этой брошюры уже и без того содержится в музеях.
— Есть такое ощущение, что горели эти архивы не сами по себе, — помрачнев, Милар потер подбородок. — По крайней мере, не все.
— Скорее всего, так и есть, майор.
Полковник произнес это без всякой эмоциональной окраски и, в целом, таким же тоном он мог бы заявить, пусть и весьма сомнительно, что к утру снегопад закончится.
Но, в целом, все предсказуемо. Если Кукловоды были способны придумать столь сложную интригу, чтобы замести свои следы поиска дома Талии Малеш, то и ограничить информацию о ней для всех, кроме себя, вообще должно было являться для них первоочередной задачей.
— Тогда все упирается в медальон, — произнес Ардан. — Его надо забрать у Бориса, Полковник. Сегодня же, прямо сейчас, пока еще не…
Договорить ему не дала тишина.
Полковник поднял на него взгляд. Точно так же смотрел и Милар, причем ни тот, ни другой не произнес ни слова. Они оба молчали ровно до тех пор, пока Ард сам не понял, почему.
— Вы хотите оставить медальон у него, — произнес он, прикрывая глаза. — Чтобы они, в случае необходимости, сами за ним пришли. И таким образом Борис станет для них… приманкой.
Последнее слово далось с трудом, зацепившись где-то за клыки.
— Так нельзя, Полковник, — Ард подался вперед, крепче стиснув зажатый между колен посох. — Это неправильно. У него жена, и дочь совсем еще маленькая… Его из-за этого медальона уже пытали!
— Капрал, — спокойно, как о чем-то само собой разумеющемся, отозвался Полковник. — Такая работа.
Всего два слова. Они прозвучали в той же интонации, в которой прошел и весь разговор. Вот только Ард почему-то услышал совсем другой, хриплый и насмешливый голос. Этими же самыми словами Дин в лагере Эшворта согласился с планом Полковника, который, пусть и опосредованно, в конце концов и привел его за каменную плиту.
Такая работа.
— Наблюдение за лордом Борисом Фахтовым усилят, — как ни в чем не бывало продолжил Полковник. — К нашим оперативникам добавятся Кинжалы. Пока медальон у лорда, мы можем использовать… — он взял с блюдца леденец и указал им на Арда. — … и данный факт тоже. Запри мы артефакт в сейф, капрал, и получим ровно то же, что уже есть у Кукловодов. Бесполезную половину ключа. А так у нас появляется шанс, что за второй половиной они однажды явятся сами. И, учитывая, что мы не просто страдаем от того, что инициатива постоянно на стороне противника, но и в размене фигур мы тоже проигрываем, нельзя отказываться ни от одного шанса перевернуть игру в нашу пользу.
Ард стиснул зубы и промолчал.
Спорить, собственно, было не о чем.
И, что хуже всего, Полковник был прав.
Вернув леденец на место, глава второй канцелярии подтянул к себе рапорт, дожидавшийся на краю стола.
Ард следил за тем, как тот разворачивает по сгибам бумагу, и едва удержался от просьбы обращаться с ней поаккуратнее. Полковник неспешно, просматривая строку за строкой, читал донесение. И с такого расстояния так легко было узнать кривые буквы прямо у него в руках. Неровные, то крупные, то совсем мелкие, они расползались по странице как им вздумается.
Переворачивать страницу Полковник не стал. Сложив рапорт, положил его перед собой и накрыл ладонью.
— Этому документу, увы, господа, доверять пока нельзя.
Ард вскинулся, едва не уронив с колен гримуар.
— Полковник, Дин не стал бы…
— Я не говорил, что капрал Эрнсон лгал, — перебил Полковник, и Ард умолк. — Я сказал, что нельзя доверять документу. Что, капрал, если вы обуздаете свои непрофессиональные, но, впрочем, уместные эмоции, то поймете,насколько это две разные вещи, — ладонь с рапорта он так и не убрал. — Подумайте сами. Эрнсон Вечные Ангелы знают сколько проработал на нашего противника. Которого мы никак, даже если бы очень сильно захотели, не можем недооценивать. И, учитывая все, что мы о них знаем, Кукловодам не составило бы труда все эти годы выдавать Эрнсону только ту информацию, которая требовалась для его задач, о природе которых в рапорте, по понятной причине, ничего не изложено, так что мы не знаем ущерба, который причинил Эрнсон.
Полковник перевел дыхание и коротко побарабанил пальцами по столешнице.
— А теперь представьте, капрал, что Кукловоды, выбираясь из нашей вилки, так легко отдали свою ключевую, в вопросах разведки, фигуру, только потому, что заранее заложили под ней бомбу. Ни в чем его не подозревая и ни к какому предательству не готовя. Просто на всякий случай. Чтобы, окажись капрал когда-нибудь у нас, он принес именно то, что для нас приготовили. Причем принес категорически искренне. От всего сердца, ни на мгновение не усомнившись в собственной правоте.
Полковник ненадолго замолчал, и вновь стало слышно, как за стеной все журчит отопление в спрятанных стояках.
— Однажды я уже спрашивал вас о чем-то похожем. О заразном разносчике дезинформации. Вы тогда сочли, что это слишком сложно.
Ард помнил. Отель «Корона», Конгресс, трава Мягких Сновидений… В тот раз он, черкая карандашом в блокноте, и в самом деле решил, что Полковник попросту перестраховывается.
— Я помню, Полковник.
— Как я уже когда-то говорил лорду Аверскому, да примут его Вечные Ангелы, наша работа отличается от ученых изысканий, помимо всего очевидного, еще и тем, что в нашем случае порой самое сложное решение куда приемлемее простых, — глава второй канцелярии снова постучал пальцем по сложенной бумаге. — Поэтому сперва рапорт проверит другой отдел. Сверит с тем, что нам уже известно, и с тем, что еще удастся добыть. Найдется что-нибудь полезное, господа, и сведения вернутся к вам. А если нет… значит, нас не то чтобы переиграли, но вместо фигуры, выражаясь шахматным языком, раз уж мы так часто к нему прибегаем, мы отыграли только качество и не более того.
Качеством, насколько Ардан помнил по играм со Скасти и Атта’Нха, называлось некое эфемерное количество воображаемых пешек, которые игрок получал в свое преимущество при удачных ходах. Весьма, к слову сказать, специфичная «валюта».
Милар кивнул. Как и Ард, хотя внутри у него все сжалось.
— Теперь о вашем отделе, майор, — Полковник повернулся к Милару. — Задача остается прежней, а с учетом услышанного даже несколько уточняется. Старьевщик. Меня все еще беспокоит, не связан ли он с той ночью в Музее Истории Магии. Учитывая пропажу дневника Эстеньена, который, если я ничего не путаю, прошел с отрядом Мендеры до самого Лашмеса…
Полковник выдержал показательную паузу.
— Все так, — подтвердил он. — Только записи у него обрываются в тот день, когда отряд вошел в деревню. А следующие четыре дня… двести девяносто третий, четвертый, пятый и шестой… они не уцелели, Полковник.
— Вот именно, — кивнул Полковник. — И раз подлинник понадобился кому-то настолько, что из-за него, как можно предположить, устроили целую диверсию с использованием иностранных оперативников, то, возможно, там есть, как мы теперь знаем, какой-нибудь намек по нашей новой зацепке. Ориентир. Возможно, даже прямое указание на то, где госпожа-лорд Малеш держала тайник. Старьевщик, насколько нам известно, единственный в столице, кто способен ввести вас в закрытый круг коллекционеров. Через него и работайте.
— Принято, Полковник, — Милар подтянул к себе вытянутую ногу и покрепче взялся за трость.
— Свободны, — Полковник придвинул к себе чашку с холодным чаем и, кажется, впервые за весь разговор позволил себе усталость, на миг прикрыв глаза. — Отдохните, майор. Хотя бы до полудня. А вас, капрал… вас к полудню ждут врачи и стенографистка. Мне нужен подробный письменный отчет. Обо всем. И, учитывая важность информации, быстрее, чем вы составите его сами. Но, настаиваю, воздержитесь от просьб стенографистке, чтобы она еще и для лейтенанта Гурова составляла по вашим словам документацию.
— Так точно, Полковник.
Тяжело навалившись на набалдашник, майор поднялся со стула. Ард встал следом, сунул под мышку гримуар, ставший легче на один рапорт, перехватил посох и направился к двери. Уже у порога их окликнули.
Полковник сидел все в той же позе, держа ладонь на рапорте, посреди желтого круга единственной лампы.
Леденец так и покоился на блюдце нераспечатанным.
— Похороны мы организуем. Со всеми почестями и достойной пенсией для вдовы и ребенка, — коротко произнес глава Черного Дома и добавил, но уже будто бы для самого себя. — в качестве отвлечения внимания Кукловодов, разумеется. Пусть полагают, что мы так и не раскрыли личности капрала Эрнсона… свободны.
Милар с Ардом переглянулись и синхронно вышли за порог.
Коридоры Черного Дома в предрассветный час казались длиннее, нежели днем. За те полтора часа, что они просидели у Полковника, машинка за стеной наконец умолкла, и теперь под сводами гулко отдавались лишь неровные шаги двоих напарников, где каждый второй удар приходился на трость майора.
Ард придерживал локтем гримуар и никак не мог привыкнуть к тому, что прижимать его к боку так рьяно больше уже было незачем.
Дежурный у лестницы снова вытянулся при виде коллег, вот только Милар в его сторону даже не посмотрел. Внизу кап… майор плечом толкнул тяжелую дверь, и зима, влажным снегом облизнув лицо, тут же забралась под воротник армейской шинели.
Двор выглядел серым.
Ночь уже кончилась, утро еще не началось, и столица застряла на том мутном рубеже, когда фонари все еще по-прежнему жарко светят, но небо над крышами словно линяет, скидывая с себя черный бархат и надевая нечто понятное. Обильный снегопад уже прекратился. Он успел наполовину замести двойную колею «Деркса», оставшуюся между въездом и крыльцом, и теперь, впервые за всю ночь, зимняя столица вновь казалась привычно сонливой и неповоротливой. Даже вечно спешащий куда-то столичный ветер и тот запропастился.
Где-то за стеной Черного Дома скребла по мостовой дворницкая лопата.
Они сошли с крыльца и остановились возле «Деркса». Садиться в машину Милар не спешил и, опираясь на трость, смотрел куда-то поверх крыш. Ардан держался рядом и тоже молчал. Втягивал холод так глубоко, как только позволяла грудь, и выдыхал пар, отвесно уходивший вверх.
Говорить не хотелось, а уезжать хотелось и того меньше.
— С похоронами еще и сами поможем, — заговорил наконец Милар, причем так отстраненно, что обращался, казалось, вовсе не к Арду, а к серому небу. — Одна Пламена этого не осилит, тем более в ее положении. Да и родители ее с Танцующего демоны знают, когда, учитывая снегопады, доберутся… Надо договориться с церковью, с кладбищем. Гроб заказать.
— Может, подождем немного? — тихо предложил Ард. — Армия ведь обещала спуститься в подземелье. Я показал им место на макете, Милар. Может, они его достанут… Тело.
Милар медленно повернул голову и некоторое время смотрел на напарника, взвешивая, верит ли Ард в сказанное сам или только повторяет чужие слова.
Ардан отвернулся.
— Ну да, — вяло согласился он и опустил глаза. — Скорее всего, не достанут.
Милар кивнул.
— Как бы это погано ни звучало, господин маг, но мне не впервой, — Милар прикрыл глаза и чуть поежился от, наверное, холода. Ардану было, как и всегда зимой, так же тепло, как и в разгар погожего весеннего денька. — Я про то, чтобы хоронить пустой гроб. В нашей работе это обычное дело. Случается чаще, чем хотелось бы.
— И как тогда?
— Да никак, — пожал он плечами. — Кладешь внутрь что-нибудь из вещей. Форму, оружие, если не наградное… письма. А бывает, что и даже этого нет. Стоишь потом, слушаешь священника и ловишь себя на мысли, что крышку можно было и не забивать.
Какое-то время майор молчал.
— Он рыбалку обожал. Удочка у него была какая-то любимая, если правильно помню. Кажется, ему отец выстрогал или что-то такое. Берег сильно. Вот ее и положим, — добавил он. — Если там, по ту сторону, что-нибудь есть, то, может, она ему там и пригодится.
Ард ничего не ответил.
Удочка осталась в Ральске, на могиле его родителей, и положить ее в гроб было уже нельзя.
Вместе с карпом.
* * *
К своему дому на канале Маркова Ард добрался только вечером того же дня, когда над городом уже снова стемнело.
Черный Дом продержал его у себя до самых сумерек, так что этот день, если честно, показался ему едва ли не длиннее всей дороги из Ральска. Сперва за Ардана взялись врачи. Они ощупывали ребра, светили в глаза и, разглядывая ладони, неодобрительно цокали языками, особенно над левой. Следом явилась стенографистка. Она исписала три блокнота и под конец смотрела на Арда так, словно ей с самого утра рассказывали сказку. Причем весьма недобрую. А затем потянулись подписи под каждым листом, печати и опять подписи…
К исходу дня Ард отвечал уже машинально, без единой мысли в голове, и когда последний клерк хлопнул папкой, даже не сразу сообразил, что на этом все.
Дверь парадной, как и прежде, скрипнула ровно на середине хода, а внутри привычно пахло мастикой. Консьержка оторвалась от газеты, узнала жильца и, кажется, собралась что-то сказать. Пожелать доброго вечера или, может быть, спросить, как прошла командировка… Но, присмотревшись к нему получше, лишь кивнула и вновь уткнулась в газету.
Видимо, расспрашивать ей расхотелось.
В квартире царила тишина.
Зажигать свет Ард не спешил. Прислонив посох к стене, он остановился у порога, пожалуй, впервые за последние сутки, и какое-то время только дышал.
Пахло Тесс и ее духами, сваренным с утра кофе, канифолью, осевшей здесь еще с тех времен, когда он носил ее из мастерской, и тем неуловимым запахом собственного жилья, какой уже назавтра перестаешь замечать.
Пахло домом.
Самой Тесс, правда, не было.
— Ах да, — спохватился Ардан.
Она пропадала на репетициях, готовясь к большому концерту у Бельского. Так что о его приезде, получившемся даже на день раньше срока, пока даже не догадывалась.
Ард прошелся по комнатам, так и не тронув ни одной лампы. Фонари с набережной светили в окна, раскладывая по полу бледные квадраты, и другого света ему, собственно, не требовалось.
В гостиной огромным спящим зверем темнел рояль, по-прежнему мешавший любой перестановке. В спальне нашелся прежний простой столик с невысоким зеркалом. Менять его на настоящий дамский Тесс по прежнему наотрез отказывалась. На столике лежала щетка для волос, рядом горкой рассыпались шпильки, а чуть поодаль хозяйку дожидалась книга, раскрытая обложкой вверх. Толстая, разумеется.
Тесс опять читала что-то модное среди просвещенной публики Бальеро и не уступавшее по объему письмам Эрти.
Дойдя обратно до прихожей, Ард одной правой стянул с себя чужую шинель и повесил на крючок. Из кармана, зацепившись за пуговицу, выскользнул шарф.
Тот самый, который Тесс перед отъездом сунула ему в саквояж. Удивительным образом он доехал с ним до Ральска, побывал в Мертвых Землях, вернулся обратно и за все это время ни разу не понадобился. Когда он успел перекочевать из вещмешка в карман чужой шинели, Ард уже и не помнил.
Ардан подобрал его и бережно пристроил на соседний крючок, рядом с ее пальто.
На кухонном окне цвела изморозь. Тонкий перистый узор затянул все стекло, и только в нижнем углу, где Тесс обычно дышала на него, чтобы разглядеть канал, оттаял маленький круглый глазок.
Одно окно на двоих.
Там, под землей, в темных галереях, когда первый снег вдруг напомнил ему о Тесс, Ард думал как раз об этом окне. О том, как его каждую зиму затягивает изморозью и как смеется Тесс, когда он по рассеянности кладет на стекло ладонь и иней под ней тает холодными звездочками…
Без нее их дом слишком уж походил на кухню Пламены, где больше не было Дина. Каждая вещь на своем месте… и ни одна себе места не находит.
Глупо, наверное, звучало…
Ард постоял у окна еще немного. Затем забрал из прихожей посох, спустился по лестнице и вышел во двор.
«Буревестник» зимовал у стены под брезентовым чехлом, и, учитывая погоду, над седлом за минувшие немногим больше двух недель вырос целый сугроб. Сдернув чехол, Ард смахнул ладонью снег, просыпавшийся на синий бак, и проверил, осталось ли в том топливо. Заводиться подарок Тесс, приехавший когда-то из самого Лазурного, не спешил. Ключ повернулся, а мотор лишь закашлялся, расчихался и обиженно фыркнул, явно отчитывая хозяина, бросившего его одного мерзнуть без дела.
И только затем взревел на весь двор, с таким яростным остервенением, что эхо заметалось между стен.
Пристроив посох за спиной, Ард выкатил мотоцикл через арку на набережную.
Снова шел снег, пусть и реже, чем ночью. Улиц, понятное дело, толком никто расчистить не успел, так что колея вдоль канала образовалась весьма ухабистая и глубиной по щиколотку. На двух колесах по такому месиву он перевернулся бы на первом же повороте.
— Немного сжульничаем, ладно? — прошептал Ардан, будто коня похлопывая мотоцикл по баку с топливом.
Он прислушался к снегу.
Имя Льдов и Снегов сразу откликнулось, будто только и ждало, когда его наконец снова позовут.
В отсутствие поблизости Мертвых Земель, да еще и посреди зимы, оно звучало громче, нежели где бы то ни было, наплевав даже на мертвую Лей столицы. Оно шуршало по карнизам, поскрипывало в слежавшихся сугробах, звенело сосульками под крышами и перешептывалось в каждой снежинке, летевшей мимо фонарей.
Ардан, вобрав в себя вечно изменчивый осколок столь же непредсказуемого Имени, вкладывая в свои слова волю, прошептал короткую просьбу, и снег не отказал.
Прямо перед колесом колея вдруг раздалась в стороны. Белое месиво покорно расступилось, обнажив мокрую черную брусчатку, и Ард прибавил газу.
Взлетая впереди двумя низкими волнами, снег ровно ложился вдоль тротуаров, а за спиной, как ни в чем не бывало, вновь смыкался. Ни одна снежинка не коснулась колес, и ни одна не опустилась ему на волосы или плечи. Холод, которого Ард не чувствовал, бил в лицо одним только ветром, трепал ворот и свистел в ушах.
Город проносился мимо.
Ширились арки подворотен, куда нырял рев мотора, гудел под сводами эхом и тут же вырывался обратно. Сверкали желтые и теплые окна, отделявшие чужие, маленькие жизни от остального мира. Дозорными солдатами чванливо сгибались фонари на чугунных столбах. Мелькали горбатые мосты над замерзшими каналами и редкие прохожие, оборачивавшиеся на шум, а тягловая лошадь, запряженная в служебный вагончик, шарахнувшись от расступавшегося снега, возмущенно заржала вслед. Навстречу летели запахи печного дыма, конского пота, дизеля и горячего хлеба из пекарни на углу.
Снежная пыль, взвившись по сторонам в луче фары, скручивалась спиралями и оседала где-то позади. Казалось, зима бежала рядом наперегонки, то и дело заглядывая ему в глаза, и со смехом распахивала перед ним дорогу.
Почему-то вспомнились их с Тесс кухня и то утро незадолго до отъезда. Тесс стояла у плиты, стянув волосы в тугой пучок, толкла коренья и рассказывала о концерте и о Фестивале Света. А потом, не оборачиваясь, спросила:
«— Ты сможешь?»
Ардан тогда чуть ли не отдельное уравнение с множеством свободных параметров составил…
«— Должен успеть.»
До Фестиваля оставалось еще несколько дней.
Успел.
Но кто бы заранее сказал, какую цену придется заплатить. Как же прав был Лич, только сам этого не понимал.
Ардан ниже пригнулся к рулю.
Набережные сменялись мостами, мосты — новыми набережными, снег все так же расходился перед колесом, и Ардан растворялся в вибрациях мотора, его реве и одном, растянувшемся в минутах, моменте, отделявшем свист ветра в ушах от падения. Мысли постепенно смолкали.
Так он и ехал, пока сквозь рев мотора не пробился другой звук.
Бальеро встретил его музыкой задолго до того, как из-за поворота выплыли яркие, такие не похожие на своих братьев и сестер, огни никогда не спящего района. Даже в самые лютые морозы здесь никогда не заканчивался праздник жизни.
Над тротуарами горели вывески кабаре, ресторанов и джазовых баров, а из дверей, стоило тем приоткрыться, вырывались на улицу саксофон, рояль, смех и звон бокалов. Да и здешняя публика, не в пример остальному Старому Городу, по душным конторам не сидела, презирая попутно еще и фабрики с заводами.
Высыпав наружу, обитатели Бальеро курили под козырьками, ловили снег на перчатки и, похоже, считали снегопад скорее поводом к… да всему, нежели помехой.
Какая-то парочка в обнимку выскочила едва ли не из-под самого колеса «Буревестника», и девушка, то ли разглядев расступавшийся снег, то ли от избытка чувств, крикнула вслед что-то веселое.
Что именно, Ард не расслышал. Он уже был там, впереди.
Концертный зал поднимался над соседними крышами Одиннадцатой улицы громадой камня и стекла. Детище Пижона, выстроенное по чертежам его тестя.
Парадный вход оказался заперт, а арочные окна, в дни представлений сиявшие на всю улицу, зияли темными пятнами. Лампа горела лишь сбоку, у служебного подъезда, где Ард и заглушил мотор. Сторож, узнав гостя, молча отступил в сторону.
Здесь Арда знали в лицо.
Вытянув из-за спины посох, он прошел полутемным коридором мимо гримерок и составленных вдоль стен декораций, пахнувших краской и пылью, и тихо приоткрыл дверь в зал.
Пустые ряды кресел тянулись вверх уступами и терялись в темноте. Огромный зал на тысячи мест обернулся пещерой с одним-единственным костром в самой глубине, в роли которого выступала сцена. Пусть на время репетиций она и освещалась рабочими, белыми и весьма резкими, прожекторами. Совсем не тем, которые использовали для представлений.
А у огня, как и положено, грелась труппа.
Контрабасист склонился над инструментом, явно прислушиваясь к его дыханию. Пианист сидел в расстегнутом жилете, а барабанщик от нечего делать трогал щеткой тарелку, пока остальные листали партитуры. Чуть в стороне о чем-то шептались еще двое людей, но до них Ардану дела не было.
Он искал взглядом ее. И нашел.
Арди замер в дверях.
Она стояла на самом краю, в простом платье для репетиций, набросив на плечи свитер, и посреди всей этой сцены, над темным провалом зала, казалась совсем крошечной и хрупкой. Собранные наспех огненно-рыжие волосы уже рассыпались по плечам. Отбивая ладонью ритм, Тесс что-то объясняла пианисту, смеялась и кивала, а затем отступила на шаг и закрыла глаза.
Пианист взял первые аккорды.
И она запела.
Этой песни Ард прежде не слышал. Видимо, ее написали совсем недавно, как раз к большому концерту. Медленная и тягучая, она начиналась низко, с хрипотцой, а потом поднималась все выше, напоминая Алькадское утро. Сперва лишь тонкой светлой полосой над дальним гребнем, затем все шире и теплее, пока не дотянется до самых глубоких ущелий…
Вот и голос Тесс дотянулся до последнего ряда и темных углов под потолком, и зал вдруг перестал казаться пустым.
Может, ему так только казалось, может, все из-за того, как забилось его сердце, но в голосе Тесс неизменно звучало то, чего Ардан не находил больше нигде, ни в Именах, ни во всех историях мира. Что-то теплое и упрямое.
Что-то, что удержало его в зале Лича, когда метель звала его обернуться покоем гор, где Ардана Эгобара попросту больше не осталось бы.
Ее сердце.
Тогда оно билось за тысячи километров от него… и все равно стучало рядом.
И от этого простого факта вдруг стало так спокойно и так легко.
Справедливо ли это?
Он здесь, в дверях зала, слушает, как поет жена, и ему хорошо. А Дин… Дин остался под плитой в Мертвых Землях. И Пламена, которая, сидя у темного окна, с ладонью на животе, так и не дождется отца своего будущего дитя.
Справедливо?
Ответа Ард не знал. Скорее всего, его и вовсе не существовало…
Таков сон Спящих Духов.
Только теперь эти слова больше не казались ему такими непонятными и, пусть и чуть-чуть, но сумасшедшими. После всего, что он пережил за минувшие годы, они выглядели пусть и жестокой, пусть далекой от честной, но своеобразной правдой, и только. Такой же простой и бесспорной, как снегопад, у которого нет иной причины, кроме самого снегопада.
Как ветер.
Как песня, взлетевшая под самый потолок пустого зала, чтобы наполнить его до краев.
Она уже подходила к концу. Голос Тесс взмыл к самой высокой ноте и так бесконечно долго ее держал, что контрабасист, кажется, даже перестал дышать.
Все еще окутанная эхом стихающей мелодии, Тесс открыла глаза и посмотрела в зал.
Прямо на Арда.
Они оба улыбнулись.
Все остановки маршрута «Матабар»
Страница серии →- Матабар
- Матабар. II
- Матабар III
- Матабар IV
- Матабар V
- Матабар VI
- Матабар VII
- Матабар VIII
- Матабар IX
- Матабар X
- Матабар XI
- Матабар XII
- Матабар XIIIвы здесь
Как книгу оценили читатели
Скачать книгу «Матабар XIII» бесплатно
Отзывы и комментарии
Как вам книга? Расскажите тем, кто только собирается в путь
Пока никто не высказался — ваше слово будет первым.