Пулеметчик Федя

Быть пулемётчиком — не должность, а приговор судьбы. Сорок первый год, мне тридцать пять, «Печенег» в руках, рука в рукавице намертво прикипела к кожуху, нагретому докрасна — и вот тебе на: я снова в июне сорок первого, в теле на двадцать два года моложе, и руки эти чужие, хотя с ДП они управляются получше моего.

Худшая весть: до Берлина топать четыре года, и всё время пешком.

Лучшая: я в курсе финала, а ладони помнят, где у «максима» запирается замок. Помню и то, что обещанные машины — как баня: вымыться успеют все, кроме меня. И твёрдо знаю: взводу нужны не геройства, а телега, ведро и гвозди штук десять.

Зовут меня Пулемётчик Федя. Это даже не позывной, а репутация — она обгоняет меня, когда я отступаю.